На НТВ показали фильм про Свальбард. Что с ним не так
У зрителя может сложиться впечатление, что у России есть суверенная территория на архипелаге. Им показывают «милитаризацию» Свальбарда, проиллюстрированную учениями на материке, а также объясняют, что недавний арест судна «Профессор Молчанов» — это всего лишь устранение конкурента в туризме.
На этой неделе телеканал НТВ показал документальный фильм «Шпицберген. КраеУГОЛЬный архипелаг».
Интересные детали появляются почти сразу: на 4-й минуте показан дорожный знак «Осторожно, белый медведь». Казалось бы, как он может служить подтверждением присутствия российской власти на Свальбарде? Ответ прост: изображенный на этом знаке силуэт медведя до степени смешения напоминает логотип партии «Единая Россия» — забавная визуальная рифма, словно задающая тон дальнейшему повествованию.
В самом начале фильма генеральный директор треста «Арктикуголь» Ильдар Неверов делает смелое заявление: оказывается, Российской Федерации через трест «принадлежит 251 квадратный километр территории архипелага».
Однако такое заявление является юридически некорректным. Согласно Свальбардскому трактату 1920 года, над всем архипелагом признан полный и абсолютный суверенитет Королевства Норвегия. Ни одного квадратного километра суверенной территории России (или какого-либо другого государства) на Свальбарде нет.
Видимо, понимая это, Неверов буквально в следующих фразах меняет риторику и разъясняет, что, согласно договору, собственность закреплена за юридическим лицом, находящимся на архипелаге, — в данном случае за трестом «Арктикуголь». Речь идет исключительно о частном землевладении, выкупленном в свое время у других компаний. Однако изначальная формулировка Неверова может ввести зрителей в заблуждение.
Впрочем, попытка создать впечатление, будто на архипелаге существует территория под российским суверенитетом, началась еще в трейлере картины. Голос за кадром торжественно обещает, что зрители узнают, «как живут и работают в российском анклаве за Полярным кругом».
Вот только анклав — это часть территории одного государства, полностью окруженная территорией другого государства. Поскольку суверенитета России над землями архипелага нет, никакого «российского анклава» там существовать не может. Нет его в этом статусе и в общепринятых мировых реестрах подобных географических территорий.
«Милитаризация» Свальбарда
В одной из частей фильма журналисты отправляются в норвежский Лонгйир. Первая любопытная деталь поджидает их у берега — норвежский сторожевой корабль. «Не знаю, совпадение это или же он пришел специально, чтобы следить за нами», — нагнетает интригу корреспондент, после чего резко переходит к теме милитаризации архипелага со стороны Осло.
Авторы цитируют 9-ю статью Договора о Свальбарде, согласно которой Норвегия обязуется не создавать и не допускать создания военно-морских баз или любых укреплений военного назначения. «Любая военная активность на архипелаге под запретом», — безапелляционно резюмирует журналист, добавляя, что факт нарушения скандинавами этих договоренностей находится в поле зрения российского МИДа.
Чтобы продемонстрировать зрителям масштаб «угрозы», авторы прибегают к откровенной манипуляции: закадровый текст сопровождается эффектными кадрами с норвежскими военными, бронетехникой и стрельбами, снятыми не на Свальбарде, а на военных полигонах материковой Норвегии.
При этом представитель МИД РФ Артём Студенников, обвиняя Норвегию в милитаризации Свальбарда, не приводит ни единого конкретного факта создания баз или постоянного военного контингента на архипелаге. Он лишь замечает: «В целом активность норвежских военно-воздушных сил, ВМС стала более заметной… Это может быть не прямое, не грубое нарушение, однако мы очень чувствительны к любым проявлениям такой вот активности». И эти слова создатели фильма вновь подкрепляют видеорядом учений, не имеющих к архипелагу никакого отношения.
Доказать это очень просто — на кадрах военные постоянно показываются на фоне деревьев. Вот только незадача — на Свальбарде они не растут.
Конкурент в туризме
Автор фильма Эдмунд Желбунов замечает: формулировки в Договоре о Свальбарде «не самые витиеватые», но разночтения в них возможны. И многозначительно добавляет: «Особенно с норвежской стороны».
Эту мысль развивает Ильдар Неверов, заявляя, что последние четыре года трест работает «в эпицентре санкционного фронта». Он сетует, что норвежское законодательство одобрило все пакеты санкций ЕС, из-за чего обычные кирзовые сапоги на Свальбард однажды пришлось доставлять 190 дней. Жалуется глава треста и на местный Совет туроператоров, объявивший бойкот российской туристической инфраструктуре.
Впрочем, заверяет Неверов, внешнее давление пошло лишь на пользу: российские поселки переживают настоящий бум, принесший «рекордную выручку в сфере туризма за 95 лет развития треста».
«Скандинавским соседям такая конкуренция — как заноза», — делает вывод автор фильма и объясняет, как норвежские власти якобы решили устранить соперника: арестовали научно-исследовательское судно «Профессор Молчанов». «Ничего личного — только бизнес и геополитика», — саркастически подводит итог Желбунов.
О том, что реальной причиной ареста «Профессора Молчанова» стали обеспечительные меры в рамках исполнения решения международного арбитража в Гааге по иску украинского «Нафтогаза» за украденные активы в Крыму, зрителям не сообщают. Да и остальные герои фильма, перечисляя бытовые невзгоды («Забирали профессиональную технику, фильтры для воды», — рассказывает старпом Игорь Плахин), избегают говорить о причинах происходящего. Весь сюжет фильма выстроен так, будто санкции возникли на пустом месте из чистой неприязни, а не явились прямым следствием полномасштабного вторжения России в Украину.
Тезис о том, что арест судна был продиктован желанием избавиться от «туристического конкурента», также не выдерживает критики. Масштабы туристических потоков несопоставимы: норвежский Лонгйир принимает порядка 60–70 тысяч туристов в год, тогда как поток в российские поселения исчисляется лишь несколькими тысячами человек. Российская инфраструктура при всем желании не представляет угрозы норвежцам.
Выясняется также, что арест «Профессора Молчанова» даже в чём-то хорош, поскольку «это на руку россиянам, поскольку про Баренцбуг узнала вся страна».
В Баренцбурге стало сложнее проводить ремонтные работы — из-за санкционных ограничений нет возможности привезти материалы из России материалы. Евгений Левченко, руководитель российских посёлков на Свальбард рассказал,что из-за ограничений работы могут затянуться на два года, а ценник может вырасти в 2-3 раза.
Всё это приводит к интересным «концепциям». Например, дом-музей Плесецких затянут баннерами. Комендант Евгений Левченко объяснил невозможность провести реконструкцию тем, что «идёт уклон на то, чтобы максимально сохранить первоначальный вид». Судя по стене за его спиной, которую видно в кадре, Майя Плесецкая и её отец жили в окружении весьма обшарпанных стен.
Мрачные тона и «запуганные» норвежцы
Прибыв в Лонгйир, съемочная группа поспешила заверить зрителей, что местное население охвачено тревогой и подозрительностью к россиянам. «Стоит признать, что раньше туристы и местные жители были тут так же далеки от геополитики, как сам Свальбард от штаб-квартиры НАТО», — рассуждает автор фильма. Вину за перемены в настроениях создатели возложили на норвежские СМИ, которые якобы годами целенаправленно нагнетают антироссийскую истерию.
В качестве доказательства «атмосферы страха» приводится рассказ сотрудницы треста: стоит «Молчанову» войти во фьорд, как местная газета тут же публикует материал о высадке гостей и полицейском контроле, оказывая на общество «эмоциональное воздействие».
«Вот и на этот раз наш безобидный десант не просто ждали, как будто даже остерегались», — говорит корреспондент. Он подходит к случайной прохожей с дежурным вопросом, получает вежливый отказ («Нет, спасибо»), после чего сообщает, что записать интервью с коренными лонгийрцами им не удалось.
Этот прием может сформировать у зрителя образ осажденной крепости и тотальной «русофобии»: нежелание норвежцев общаться со съемочной группой государственного телеканала страны, ведущей кровопролитную войну, преподносится исключительно как результат промывки мозгов местной пропагандой.
Однако выстроенный авторами миф об изоляции и враждебности рассыпается уже в следующем эпизоде — когда группу без малейших проволочек принимает в своем кабинете мэр Лонгйира Терье Ауновик. Градоначальник демонстрирует открытость и добрососедский прагматизм: он проводит экскурсию, показывает сувенирную костью белого медведя, спокойно комментирует закрытие последней норвежской шахты и подчеркивает важность сохранения связей и регулярных поездок друг к другу в гости. Однако корреспондент Желбунов верит Ауновику не до конца, и предполагает, что возможно на самом деле он так не думает, а просто им «так сказал».
Впрочем, дальше выясняется, что, по всей видимости, общаться отказываются исключительно местные норвежские жители, поскольку туристы из Великобритании и Кейптауна охотно отвечают на вопросы Желбунова. Вот только есть один нюанс: общается он с ними без опознавательных знаков НТВ и снимает гостей на собственный мобильный телефон. Это становится очевидно из того, что сцену общения оператор телеканала, судя по всему, снимает откуда-то издалека.
В итоге весь фильм держится на довольно простом приёме: сложную и многослойную арктическую реальность пытаются подогнать под пропагандистский шаблон о том, что Россия окружена враждебным миром.
Но парадокс в том, что сам отснятый материал эту концепцию постоянно разрушает. Как только съёмочная группа отвлекается от геополитики и показывает реальную жизнь, в кадре появляется совершенно другой Свальбард — с открытыми дверями норвежской мэрии, спокойным диалогом между службами, легальным переходом границы и столетним договором, который продолжает обеспечивать мирное сосуществование двух посёлков вопреки любой телевизионной пропаганде.
