Как в российской глубинке вербуют и отправляют на смерть пьющих людей

Люди, предоставившие информацию для данной публикации, рискуют подвергнуться преследованию со стороны российских властей. В целях их безопасности мы меняем имена героев и не называем места, в которых происходили описанные события.

Евгений был единственным предпринимателем в крошечной деревне на севере России. Пилорама, гостевой домик, а еще – жена и двое детей: всё как людей. В конце сентября 2025 года он поехал в соседнюю деревню к своему другу, владельцу местного магазина. Они стояли в магазине, болтали. Потом вышли на улицу покурить.

Через несколько часов Евгений, в стельку пьяный, ехал в столицу региона на сборный пункт Минобороны. А еще через месяц с небольшим сгинул в украинских полях.

День, когда Евгений неожиданно для себя самого стал военным, его жена Оксана помнит в мельчайших подробностях.

“Мы с мужем в тот день созванивались. Он сказал, что зайдет к другу, а потом двинется домой. Я ему сказала – хорошо, давай, мы тебя ждем”, – рассказывает Barents Observer Оксана.

Друг Евгения, Сергей, работал в местном магазинчике вместе со своей женой. Момент встречи мужчины с вербовщиками Оксана описывает с ее слов.

“Они вышли на улицу покурить. В это время подъехали военные; мужики с ними разговорились, а потом куда-то ушли. Жена Сергея работала за прилавком. Она была в полной уверенности, что мужики домой пошли – они там неподалеку живут.

Потом эти военные начали за водкой бегать. Раз зашли, второй раз – тоже за водкой. Ну, жена Сергея не придала этому значения. Мало ли чего… Вечером она закрыла магазин, пришла домой – а дом нараспашку, и на столе папка с документами. Она туда заглядывает – а документов Сереги нет.

Она позвонила родственнику: “Ты не знаешь, где Серега?” – “Так они с Женькой на войну уехали”. – “В смысле?!” – “Так да. Пришли военные, они с ними пообщались, выпили и уехали”.

То есть они обоих забрали: и мужа моего, и его друга”.

“Будто в войнушку играли”

Пока Евгений пил с военными, его жена, ничего не подозревая, сидела дома с детьми: предприятие, где она трудилась, давно закрылось из-за санкций. Ближе к вечеру она несколько раз пыталась дозвониться мужу, но тот не брал трубку. А потом позвонил сам.

“Он сказал мне пьяным голосом: “Ты только не переживай, я поехал на СВО”. Я ему говорю: “Ты что, с ума сошел? Мы же тебя дома ждем!” Он говорит: “Ну, так получилось. Всё, давай, мы уже в дороге”.

Получается, за несколько часов эти военные успели наших мужиков напоить, обработать, довезти до ближайшего комиссариата, оформить моему мужу военный билет и подписать документы. И повезли их в распределительный центр. У мужа даже машина осталась там, где он ее припарковал.

Это был такой кошмар!”

Оксана оставила детей маме и бросилась в столицу региона. Ехала всю ночь на автобусе и утром уже была в распределительному центре.

“Смотрю – муж мой стоит. Я сразу в слезы… Спрашиваю – есть какие-то пути назад? Он говорит – нет. Дескать, если я сейчас отказываюсь, меня считают самовольно оставившим часть и дадут шесть лет тюрьмы. Слушайте, лучше бы мы на шесть лет тюрьмы согласились в тот момент!”

Оксана добилась встречи с военным комиссаром и попыталась объяснить ему, что произошла ужасная ошибка.

“Я говорю: вы понимаете, у него бизнес, незавершенные проекты, надо с людьми расплатиться! У меня дома хозяйство, дети маленькие! А он отвечает: да ничего, вы потом в военную часть приедете, оформите доверенность… И служить-то он якобы будет далеко от фронта, в Ленобласти. И всё он так рассказывал – они, наверное, умеют говорить, чтобы истерик этих не было. В общем, заговорили меня”.

Евгений не служил в армии по состоянию здоровья, однако в военкомате ему поставили высшую категорию годности. “В сорок лет чудесно излечился и стал абсолютно здоровым”, – мрачно шутит Оксана. Вскоре мужчина уехал в часть. Звонил оттуда каждый день и, кажется, был доволен происходящим – “будто в войнушку они там играли, как в детстве”, вспоминает женщина.

Но игры быстро кончились.

“Муж мне звонит и говорит – “Ты только не переживай”. У них было построение, его фамилию назвали и сказали: два часа на сборы, потом едете. Куда – неизвестно. 

Сказали, что если он не исполнит приказ командира, то вызывают военную полицию и везут на разбирательство в тюрьму. Лучше бы я ему сказала в тюрьму ехать!”

1 ноября Евгений сообщил жене, что отправляется на боевое задание. Через две недели, измучившись ожиданием и неизвестностью, Оксана позвонила в часть и узнала, что супруг числится без вести пропавшим.

Сопоставив обрывки информации от мужа и данные из открытых источников, женщина смогла установить, в какой именно операции участвовал Евгений. Бой произошел в Сумской области Украины в начале ноября. Оксана полагает, что ее муж с высокой вероятностью погиб.

Между вербовкой Евгения и его исчезновением прошло чуть более месяца. Друг Евгения, уехавший на войну вместе с ним, остался жив, он сейчас служит в Ленобласти.

“Вышел к вербовщикам с ножом”

“Муж у меня всегда твердил – “Это не моя война”. Мы знали, что происходит на линии фронта. У нас есть там друзья – кого-то призвали, кто-то сам пошел по-дурости. И они всё время говорили: нечего там делать”, – вспоминает Оксана. – “У меня до сих пор ощущение, будто я в каком-то фильме. Будто сейчас всё закончится, и будет по-старому. Но не будет”.

Оксана утверждает, что в тот день из деревни, где орудовали вербовщики, увезли еще одного мужчину. К нему военные пришли прямо домой.

“Они сидели в друзьями, выпивали. К ним в дом прямо зашли и говорят – что вы тут сидите, пьете, пока там парни гибнут. Давайте, берите документы, поехали. Ну, те взяли и поехали. Двоих, правда, развернули из-за каких-то серьезных проблем со здоровьем. А тот, который был более-менее здоров, – его тоже туда отправили, и с ним тоже сейчас нет связи”.

Вербовщики регулярно ездят по глухим деревням и ходят по домам, выискивая пьющих людей, говорит сестра Евгения, которая тоже согласилась пообщаться с журналистом Barents Observer. Правда, срабатывает эта тактика не всегда. Например, односельчане Евгения стали осторожнее относиться к незнакомцам, появляющимся у них на пороге.

“Один наш знакомый… Ну, не пьяница, но просто любит выпить. Весельчак. Так к нему тоже вербовщики заезжали, а он вышел к ним с ножом и сказал – пошли вон отсюда. Те развернулись и ушли”.

Barents Observer обнаружил еще несколько случаев, когда представители Минобороны подписывали контракты с людьми, находившимися в состоянии опьянения либо страдающими от алкогольной зависимости. В нашем распоряжении имеется обращение в военную прокуратуру от Геннадия – жителя одного из отдаленных северных поселков, который в декабре чудом избежал отправки в армию. В своем заявлении он жалуется на вербовщиков и на главу муниципалитета, который им помогает.

“Совместно с сотрудниками военного комиссариата он осуществляет объезды района, в ходе которых на граждан, находящихся в сходной со мной ситуации, оказывается психологическое давление.

Указанными лицами распространяется заведомо ложная информация о том, что подписание контракта якобы не связано с участием в боевых действиях и предназначено только для «восстановительных работ». Из достоверных источников мне известно, что граждане, поддавшиеся на эту дезинформацию, в дальнейшем направлялись в зону боевых действий, где получали тяжелые ранения или погибали”,

– говорится в обращении.

Под “сходной ситуацией” имеется в виду пристрастие к алкоголю, признается брат Геннадия – кадровый военный. В разговоре с журналистом он сообщил, что к Геннадию пришли домой, когда тот находился в пьяном виде, и увезли в местный военкомат.

“Сотрудник начал обрабатывать, чтобы подписать контракт. Говорят – вот, машина стоит, садись, мы отвезем тебя в столицу, там пройдешь комиссию. Он сказал – извините, я не поеду, я не готов, мне надо какие-то вещи с собой взять”, – рассказал военный.

Эта проволочка спасла мужчину – о происходящем узнал его брат, который позвонил своим коллегам и сказал, что у них ничего не выйдет. Но двоих земляков Геннадия успели увезти. По словам военного, один из них находился в таком состоянии, что о подписании контракта узнал только когда очнулся в поезде, который вез его в часть.

“Если все по закону, ты пришел в здравом уме и понимаешь, куда ты идешь, это одна история. Но когда такая ерунда – я против. Я не понимаю, почему так происходит”, – комментирует происходящее военнослужащий, спасший своего брата от вербовки.

Правозащитник, работающий в одном из регионов Северо-Запада, рассказал, что пьяных вербовали и раньше, но не в таком количестве, как сейчас.

Так, в распоряжении Barents Observer есть жалоба военнослужащего Алексея, который пытался расторгнуть контракт, подписанный еще в октябре 2023 года. Как следует из заявления прокурору, мужчина распивал спиртное вместе со своим приятелем, и тот уговорил его отправиться на войну в Украину. Общий знакомый подвез обоих в военкомат, где собутыльники подписали контракт. Почти сразу Алексей понял, что совершил ошибку – он вспомнил о своей жене, которая со дня на день должна была родить. Мужчина хотел расторгнуть контракт, но у него изъяли паспорт, а самого его посадили на поезд и отправили в Курск.

Между моментом, когда мужчин доставили в военкомат, и моментом, когда Алексей начал строчить панические сообщения своей беременной супруге, прошло около полутора часов. По мнению правозащитника, это означает, что сотрудники военкомата физически не могли провести установленные законом процедуры – медицинский осмотр и заседание комиссии по отбору на военную службу.

Barents Observer не смог выяснить, где сейчас находится Алексей и что с ним в итоге стало. В списке погибших солдат российской армии, который составляет и регулярно обновляет “Медиазона”, этого человека нет.

“Солдаты бьются в судорогах”

О состоянии новобранцев можно судить по рассказам работников скорой помощи. Сорлдат, готовящихся к отправке на фронт, регулярно госпитализируют с абстинентным синдромом – это тяжелое состояние, вызванное резким прекращением длительного приема алкоголя.

“На призывной пункт вызывают очень часто, они там бьются в судорогах (судороги – один из признаков абстинентного синдрома. – прим. авт.). А от этого вообще-то и умереть можно. Многие и умирают”, – говорит диспетчер скорой помощи в одной из региональных столиц.

“Вот мы летим с мигалками на сборный пункт. Подъезжаем… На улице стоит человек десять – даже возраст толком не определить, от 25 до бесконечности, как это бывает у алкоголиков.

Наши бегут внутрь, пытаются этого воина стабилизировать. Потом в машину его ведут. И начинают расспрашивать: “Сколько пил?” – “Неделю.” – “Не ври. Сколько?” – “Два месяца…”

То есть он несколько месяцев бухал у себя в деревне, а потом заключил контракт с Минобороны”, – рассказывает водитель скорой в том же регионе.

Собеседники Barents Observer полагают, что вербовщики, особенно работающие в глубинке, специально нацеливаются на пьющих – их легко уговорить и почти некому защитить. Между тем за привлечение мужчин к подписанию контракта российские власти платят огромные деньги. Как установили “Важные истории”, вознаграждение за одного солдата может достигать полумиллиона рублей. Деньги за вербовку получают и полицейские, писала “Верстка”. По словам зампредседателя Совбеза Дмитрия Медведева, контракт с Минобороны в 2025 году подписали более 400 тысяч россиян. Руководитель Офиса президента Украина Кирилл Буданов полагает, что в 2026 году Россия планирует привлечь на войну столько же солдат.