Пыточный изолятор в Норильске снимает веселые рилсы о поиске новых сотрудников
Ранее в исправительном учреждении не раз выявлялись факты нарушений прав человека. Например, в 2017 году заключенным СИЗО-4 разрешили сидеть на кроватях днем после вмешательства прокуратуры. А бывшие заключенные рассказывают о том, что надзиратели подвергали их избиениям и унижениям.
Аккаунт норильского изолятора №4 в Инстаграме появился чуть больше недели назад –– первое видео в нем было выложено 21 июня 2026 года. Вирусные ролики публикуются под лозунгом «Служба в СИЗО-4 Норильска –– это шаг на пути к надежному будущему» в сопровождении песни «За тебя, Родина-мать» группы «Любэ».
Большинство рилсов посвящены поиску новых кадров. Ролики рассказывают о специфике работы за колючей проволокой в юмористической манере.
«Самый северный следственный изолятор № 4 открывает двери для новых талантливых парней и девушек! Мы ищем энергичных и преданных делу сотрудников! Присоединяйся к дружному и сплоченному коллективу ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Красноярскому краю!» — говорится в комментарии к одному из видео.
Соискателям обещают зарплату от 85 тысяч рублей, стимулирующие и поощрительные выплаты, оплату переработок и удобный график. Подчеркивается, что после 10-и лет работы в изоляторе сотрудников ждет льготная пенсия.
Бывший заключенный Иван Асташин, осужденный в 2012 году на девять лет и девять месяцев за участие в поджоге отдела ФСБ, которое суд счел терактом, провел в норильском СИЗО-4 в общей сложности несколько месяцев. По его словам, именно тогда в изоляторе начались «негативные изменения»: туда завезли так называемых «прессовщиков» –– зеков, которые сотрудничают с администрацией и по ее распоряжению оказывают давление на других арестантов.
«Во второй половине 2010-х годов туда вывозили людей, в том числе из норильской ИК-15, где я сидел –– их избивали в «пресс-хатах» и угрожали им изнасилованием», –– вспоминает Иван.
Его слова подтверждает другой бывший заключенный изолятора –– Максим Половников, который в 2024 году был осужден на два года колонии за антивоенные комментарии в соцсетях. По словам Максима, он лично подвергался пыткам и избиениям со стороны так называемых «директоров» (зеков, сотрудничающих с администрацией) и сотрудников изолятора. Однажды его пытали за письмо от друга, который написал, что «режим скоро рухнет».
«Меня встречают два «директора», заводят в кабинет оперативника и говорят: «Раздевайся до трусов». –– рассказывает Максим. –– Потом заходит оперативник Федосеев Василий Аркадьевич, и говорит: «Ну че Максим, твой друг Данила против СВО или нет?» Я говорю: «Я не знаю». Он говорит: «Ну все, делайте с ним что хотите», и уходит. Они на меня напрыгивают, сматывают скотчем как гусеницу, завязывают глаза и кладут на пол. Потом достают вибратор и жгучую мазь капсикам, и угрожают насилием. Я два часа лежал в этом скотче и ждал, когда снова придет оперативник. Он пришел, наступил мне на голову и начал задавать вопросы. Я должен был рассказать ему, что Данила готовил теракт. Естественно, это была неправда, поэтому они не могли добиться от меня этих слов. Говорили: «Сейчас поедем к тебе домой, глаза развяжем и кляп в рот засунем, и ты своими глазами увидишь, как мы твою маму изнасилуем и убьем твоего отца, и нам ничего за это не будет».
По словам Половникова, сотрудников изолятора сильно раздражало, что знакомые и незнакомые люди из разных стран писали ему в СИЗО письма поддержки, и большинство этих посланий ему вообще не передавали. При этом, силовики сами были заложниками системы и боялись зеков, которые с ними сотрудничали.
«Каждый «директор» мог даже сотруднику угрожать: «Я знаю, где ты живешь, сейчас меня отпустят, я пойду и тебе чего-нибудь сделаю». –– рассказывает Максим. –– А «директор» –– это человек, который на «контрактах» сидит. Их выдергивали на ИВС (изолятор временного содержания –– прим. ред.), они туда ездили чтобы выбивать показания. И за удачное «раскрытие преступлений» этих «директоров» увозили в отпуск, на турбазу –– с девчонками, с пивом и едой. Они ехали на три дня и с перегаром назад возвращались».
Нехватку кадров в СИЗО-4 бывший заключенный Иван Асташин объясняет невыгодными условиями труда. «Норильск –– богатый город, и там работы хватает. –– говорит Асташин. –– Можно пойти на «Норникель», на шахту, и зарабатывать очень большие деньги. А ФСИН что может предложить? Разве что ранний выход на пенсию, но опять же, это Крайний север, там у всех северный стаж идет, там и выход на пенсию раньше. Поэтому плюсов от работы во ФСИН нет» –– считает активист.
