«Русский Шпицберген»: как документалисты продвигают идею о «русском» Свальбарде
Документальный фильм «Русский Шпицберген» получил Дальневосточную кинопремию в октябре 2026 года. Внешне фильм выглядит как неспешный очерк об ученых и суровых буднях на Свальбарде, однако на фоне этого зрителю внушают мысль о том, что архипелаг — это историческая российская земля, где норвежские законы якобы служат лишь для «притеснения русских».
Формально часовой фильм рассказывает о работе гляциологов, археологов и горняков в Баренцбурге и Пирамиде. В кадре всё выглядит очень атмосферно: ледники, олени, морозные пейзажи и рассказы полярников о быте. Однако уже само название картины не оставляет сомнений: зрителю предлагают взглянуть на норвежский Свальбард именно как на русскую землю.
«Поморы были первыми»
Центральная историческая линия фильма строится вокруг тезиса о том, что русские поморы пришли на архипелаг задолго до его официального открытия голландцем Виллемом Баренцем в 1596 году и задолго до викингов. В показанной в фильме исторической хроникке советский археолог Вадим Старков рассказывает о стоянках «середины XV века» и отмечает: более ранних следов человека на Свальбарде попросту нет.
Подаётся это как научный факт. За кадром, впрочем, остается принципиальная деталь: так называемая «поморская гипотеза» является предметом споров среди историков и археологов.
Независимые международные и скандинавские исследователи неоднократно указывали на методологические неточности датировок советских экспедиций. В частности, радиоуглеродный анализ находок из плавника часто показывает возраст самого дерева, росшего столетиями в сибирской тайге, а не дату его рубки и возведения избы.
Однако очевидно, что такая теория необходима: поморы были первыми, а потому Свальбард — исконно русская земля.
Норвежские правила как «козни Запада»
Еще одна характерная черта картины — последовательное формирование образа враждебного окружения. Норвежские власти представлены стороной, которая сознательно вставляет палки в колеса российским ученым.
Показателен эпизод с полевыми археологическими работами. Участники экспедиции сетуют, что из-за ограничений им приходится обходиться без современной геодезической техники. Ответственность за это тут же возлагается на Осло:
«Вообще благодаря дружественным норвежцам мы вот сейчас работаем на уровне технологий 78-го года… не рискнули брать с собой тахеометр, потому что его бы скорее всего они завернули как… чего это вы будете военное что-нибудь у нас снимать».
Далее звучит тезис о том, что Норвегия расширяет особо охраняемые природные территории исключительно ради того, чтобы отрезать россиянам доступ к архипелагу. А ограничения на полеты вертолетов и квадрокоптеров озвучивается так: в правилах есть: «отдельный пункт — если ты русский, тебе нельзя», однако почему такой пункт появился, авторы фильма не уточняют.
А появилось этот запрет после вторжения в Украину. С 2022 года гражданам РФ полностью запрещено управлять какими-либо воздушными судами (включая квадрокоптеры), но не только на Свальбарде, а вообще на всей территории Норвегии. Авторы фильма предпочитают об этом не упоминать, равно как и о том, что природоохранное законодательство Свальбарда едино для всех. Ограничения на полеты беспилотников и перемещение моторизованного транспорта в заповедных зонах в равной степени распространяются на норвежских ученых, местных жителей Лонгйира и иностранных туристов.
Кроме того, авторы фильма нарушают это правило: на 3 минуте фильма в кадре можно увидеть красивый пролет над Баренцбургом, снятом при помощи квадрокоптера.
Особый статус архипелага, закрепленный Шпицбергенским трактатом 1920 года, признает полный и абсолютный суверенитет Норвегии над островами. Право вести хозяйственную и научную деятельность не отменяет обязанности подчиняться экологическим и миграционным законам страны, но зрителю внушают идею об «осажденной крепости».
Донбасс, Крым и размывание суверенитета
Пожалуй, самый показательный эпизод картины раскрывается в ее финале, посвященной шахтерам треста «Арктикуголь». Главным героем этой части становится горняк, приехавший на архипелаг из Донбасса еще в 2018 году.
В его сюжетной линии аккуратно собраны многие идеи современной кремлевской повестки: бегство от украинских реалий, получение российского паспорта в 2024 году, регулярный семейный отдых в аннексированном Крыму и признание в любви к Баренцбургу, ставшему для него новым домом.
Кульминация фильма наступает в тот момент, когда автор за кадром задает герою откровенно наводящий вопрос: «Для вас наши поселки — это больше Россия или Норвегия?»
«Может быть, на территории Норвегии, но это российские поселки. Ну конечно, это Россия. Это Россия», — отвечает шахтер.
На этих словах звучит торжественная музыка, ставящая смысловую точку во всей ленте.
«Русский Шпицберген» не использует агрессивный язык федеральных ток-шоу: он сделан мягче, тише и визуально привлекательнее. Но от этого заложенные в него манипуляции не перестают работать.
Используя искренний труд исследователей и романтику полярных будней как ширму, авторы фильма по сути продвигают идею о том, что Свальбард принадлежит Москве исторически, а суверенитет Норвегии над архипелагом — не более чем досадная условность, с которой Россия мириться не обязана.
