Смерть и развитие – часть одного учебного плана

Личное мнение журналистки.

Милитаризация образования в России началась не в 2022 году. До этого она годами прорастала в школьных коридорах, в «воспитательных» мероприятиях, в экскурсиях, где детям аккуратно подсовывали войну как норму, как традицию, как неизбежность.

Я помню себя школьницей в 9 классе. Осенью 2019 года мы с классом поехали на экскурсию в Северодвинский музей Афганской войны. Там травмированные бывшие военные, некоторые со слезами на глазах, рассказывали нам о том, как они встречались со смертью, о наркотиках, о «воинском долге». После мероприятия военные предложили нам померить бурки. С большим энтузиазмом мы начали фотографироваться в них.

Я помню, как каждое Девятое мая в школе сопровождалось музыкой военных лет и школьниками, которые в военной форме пели на первом этаже. После уроков нам обязательно нужно было посетить актовый зал: туда приглашали на тот момент ещё живых ветеранов Второй мировой войны (Великой Отечественной войны). Мы выступали со стихотворениями и песнями о войне, но будто бы всё равно говорили о мире. В сегодняшней России это криминализировано.

В 2020 году я по иронии судьбы поступила в другую школу — в кадетский класс Следственного комитета. Там милитаризация присутствовала каждый день, я чувствовала её запах в воздухе. Мы учились маршировать, собирали и разбирали автоматы, посещали военные заведения, силовики приходили к нам на уроки. Кстати, никто из класса так и не начнёт карьеру следователя. А я, снимая форму Следственного комитета после уроков, вечером ездила на митинги в поддержку Алексея Навального в соседний город — Архангельск.

Несколько моих одноклассников и знакомых из обеих школ сегодня воюют в Украине. Иногда я думаю о том, как повлияли годы военной пропаганды на их решение. Пошли бы они воевать, если бы каждый год им не рассказывали о войне, об их «долге перед Родиной»? Вопрос открытый.

Но я уверена, что образование в России сегодня опасно для жизни.

Моей сестре Юле десять лет, уже больше двух лет она живёт со мной в Норвегии. Будучи восьмилетней, она посещала ту же школу, что и я. После полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году многие мероприятия были скорее похожи на военные сборы, чем на учебный процесс для младших классов. Моя мама до сих пор подписана на группу класса моей сестры во «ВКонтакте», где бывшие учителя Юли выкладывают объявления о событиях в школе.

Плести маскировочные сети или скидываться военным на дроны и еду стало рутинным делом любого учебного заведения в России. Однажды брат учительницы моей сестры — российский военный, находившийся в Украине, — позвонил ей прямо во время урока. Учительница включила видеосвязь и попросила детей передать привет мужчине, который сидел в окопе. Позже наша мама возразила против этого, преподавательница только пожала плечами: «Ну вы же понимаете, он на войне. Когда появилась возможность — тогда и позвонил».

К чему же готовят сегодняшних школьников и студентов? Кажется, ответ уже есть.

«Ребята, ну, Родина требует. А в ответ: „Да что, мы в цинковом гробу приедем, что ли?“ Откуда вот этот страх у вас? Кто навеял этот страх? А кто будет защищать нас? Я говорю: давайте, идите сейчас, вы получите диплом. Не надо до июня готовиться и так далее — идите сейчас по контракту», — такими словами директриса Новосибирского колледжа отреагировала на нежелание студентов идти на войну. Незадолго до этого в колледж приходили вербовщики, которые приглашали студентов на службу в новые БПЛА-войска. Кстати, позже она пожаловалась на травлю и заявила, что «стране не хватает патриотизма».

Учебные заведения начали вербовку студентов в «новые войска» в конце декабря 2025 года. Как подсчитали журналисты «ЭХО», как минимум 70 вузов подключились к кампании. Пост с приглашением опубликовал и мой бывший вуз в Архангельске — САФУ. Обещают многое — выплаты, различные льготы, статус ветерана боевых действий и гарантированное возвращение к учёбе через год. В объявлениях подчёркивают, что служба студентов будет проходить исключительно в БПЛА-войсках.

Разумеется, наврали они везде. Ничтожным в первую очередь является пункт про «годовой контракт». Согласно указу Путина о «частичной мобилизации», все контракты, заключённые с Минобороны, являются бессрочными. Так что возражения студентов нижегородского колледжа понятны: никто не вернётся домой по своему желанию. По крайней мере, живым.

Во-вторых, как рассказал правозащитник Артём Клыга, служба исключительно в «элитных войсках» тоже под сомнением. В приложении к контракту о прохождении службы написано, что студента могут отправить и в другие войска, если он не будет подходить под требования военного ведомства.

«То есть прямо закрепляется юридическая возможность назначить вас на должность в пехоту с обоснованием, что вы просто не подошли по предъявляемым требованиям к другим воинским должностям. После подписания военного контракта», — отметил Клыга.

Важно отметить, что к кампании по вербовке российские вузы и колледжи пришли не сразу. Этому предшествовала огромная пропагандистская работа. Так, встречи с «героями» так называемой специальной военной операции проводятся в учебных заведениях постоянно. Например, в вузах открываются музеи, посвящённые войне, где с обучающимися говорят об «украинском нацизме» и «русофобии». Российские власти выделяют на такого рода пропаганду огромные бюджетные средства. Журналисты «Новой газеты — Европа» подсчитали, что на «патриотическое воспитание» в 2025 году власти выделили 66 миллиардов рублей.

«Российское общество „Знание“» является крупнейшим организатором мероприятий для школьников и студентов. Взглянем на расписание на ближайшую неделю. Такие ивенты, как «Герои на защите Родины», «Служение Отечеству: из поколения в поколение», «Как быть героем?», сюрреалистично переплетаются с «Проектным управлением» и «нейросетями». Кажется, что это и есть так: убивать и «развиваться» — часть одного учебного плана.

«Новая армия будет создана из тех студентов, которые больше не могут считаться студентами. Это вы», — сказала директриса колледжа при Казанском инновационном университете. Там студентов, которые, судя по всему, имели долги, собрали на беседу о мрачном будущем: им объявили об отчислении. Однако директриса подчеркнула, что у студентов есть уникальная возможность заключить контракт с Министерством обороны:

Вот так мы пришли к тому, что война стала вариантом исправления успеваемости. Не сдал — подпиши. Не успел — иди сейчас. Вот так почему-то стране стали нужны воины, а не выпускники. Российская Федерация эксплуатирует финансовую и социальную нестабильность студентов, предлагая им будто бы простое решение. И самое мерзкое — как легко это укладывается в учебную рутину.