В России оплачиваемая журналистская работа может стать преступлением

Предложенный правительством России законопроект «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно‑процессуальный кодекс Российской Федерации» представляет собой не обычную корректировку уголовного законодательства. По сути речь идёт о системных изменениях в подходах государства к регулированию оборота информации, частной жизни и цифровых коммуникаций.

Формально документ подаётся как инструмент борьбы с киберпреступностью и «серым» рынком SIM‑карт — об этом говорится в пояснительной записке, ссылающейся на поручения президента и необходимость противодействия дистанционным хищениям. Однако детальный анализ текста законопроекта в сочетании с уже сложившейся правоприменительной практикой показывает: последствия его принятия выходят далеко за рамки борьбы с мошенничеством.

Ключевыми элементами реформы становятся ужесточение ответственности за нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК РФ) и тайны переписки (ст. 138 УК РФ), а также введение нового состава преступления — статьи 274.6 УК РФ, основанной на механизме административной преюдиции. В совокупности эти изменения затрагивают конституционные права граждан, профессиональную деятельность журналистов, работу IT‑компаний и простую жизнь обычных граждан.

Неприкосновенность частной жизни: расширение уголовного риска

Законопроект существенно расширяет перечень квалифицирующих признаков преступления, связанного с незаконным сбором или распространением сведений о частной жизни. К уже существующему признаку «использование служебного положения» добавляются «корыстная заинтересованность» и «совершение деяния группой лиц по предварительному сговору либо организованной группой».

Формально категория тяжести преступления не меняется, однако порог, при котором деяние автоматически переходит в более жёсткую часть статьи, снижается радикально.

В российских судах «корыстная заинтересованность» трактуется широко, например, как стремление получить материальную выгоду либо избежать расходов. В новой редакции статьи 137 это понятие перестаёт быть исключением и превращается в универсальный квалифицирующий признак.

На практике это означает, что любая оплачиваемая деятельность, связанная со сбором информации о частной жизни, потенциально может быть признана преступной. Журналистское расследование, за которое выплачивается гонорар или заработная плата, формально может быть квалифицировано как действие «из корыстной заинтересованности». Законопроект не содержит оговорок, исключающих профессиональную журналистскую деятельность из‑под действия нормы.

В условиях отсутствия чётких разъяснений риск подмены понятий — между корыстью как мотивом наживы и оплатой труда — может стать системным.

Введение в закон признака «группа лиц по предварительному сговору» резко расширяет круг потенциальных обвиняемых. Сбор информации обычно редко происходит в одиночку: люди консультируются со знакомыми, используют помощь специалистов или читают чаты.

Это означает, что семейные конфликты, корпоративные разборки или бытовые попытки «что‑то выяснить» могут автоматически переходить в категорию преступлений повышенной тяжести — с риском реальных сроков лишения свободы и более жёстких мер пресечения.

«Цензурный» эффект без прямой цензуры

Законопроект не вводит формальных запретов на публикации, однако создаёт мощный механизм давления через уголовно‑правовые риски.

Криминализация сбора информации «из корыстной заинтересованности» позволяет возбуждать дела не за клевету, а за сам факт получения и обработки сведений о частной жизни. Это особенно опасно для расследований в отношении публичных лиц, где граница между общественным интересом и «личной тайной» традиционно размыта.

OSINT‑сообщества, волонтёрские расследовательские группы и активисты, работающие коллективно, автоматически попадают под риск квалификации как «группа лиц по предварительному сговору». Это может усилить самоцензуру и ещё больше снизить готовность граждан участвовать в общественном контроле.

Риски для обычных граждан

Поправки затрагивают не только медиа и бизнес. Бытовая ревность, попытки проверить партнёра или просьба «помочь узнать» данные о человеке теперь потенциально образуют состав преступления повышенной тяжести.

Даже пересылка скриншотов переписки или обсуждение чужой личной жизни в закрытых чатах может формально подпадать под обновлённые нормы при избирательном применении закона.

Новые поправки кроме прочего могут значительно усложнить жизнь тем, кто занимается продаже sim-карт. Законопроект вводит новую статью 274.6 УК РФ, которая предполагает уголовную ответственность за нарушения правил оформления SIM‑карт для иностранных граждан, если они привели к крупному ущербу (более 5 млн рублей).

Ключевая проблема заключается в том, что сотрудник оператора связи или дилер могут не иметь умысла на хищение, но есть вероятность, что они понесут уголовную ответственность за действия третьих лиц — например, мошенников, использовавших оформленные SIM‑карты.

Верховный суд РФ, поддержав законопроект в целом, указал на размытость формулировок и риски конкуренции норм. Эти замечания усиливают опасения, что новые статьи будут применяться произвольно, в зависимости от усмотрения следствия.

Формально поправки направлены на «совершенствование мер противодействия преступлениям, совершаемым с использованием информационно- коммуникационных технологий», но по сути могут стать ещё одним цензурным инструментом в руках государства. Законопроект создает мощный инструмент экономического и правового давления на независимую журналистику и блогеров. Криминализация сбора информации «из корыстной заинтересованности» ставит под удар любую оплачиваемую расследовательскую деятельность, создавая высокий риск самоцензуры.