«Нас решили взять в оборот. Почти как в 1937 году»
Саами активистка Валентина Совкина родом из Ловозера Мурманской области. После массовых обысков у представителей коренных народов Валентине пришлось покинуть Россию. Из-за своей деятельности по защите своего народа она сталкивалась с запретами на проведение мероприятий, системной травлей в социальных сетях, дискриминацией и даже с физическим насилием. Barents Observer рассказывает историю её жизни и борьбы за право быть саами в современной России.
Розыскное мероприятие
19 декабря 2025 года 63-летняя Валентина Совкина в последний раз пересекла хорошо знакомую для нее границу между Россией и Норвегией. На этот раз не было привычного ощущения поездки в гости: ни встречи с близкими, ни очередного форума по правам коренных народов не намечалось. Совкина уезжала из России надолго.
За два дня до этого, 17 декабря, в квартиру Валентины в Ловозере пришли сотрудники российских силовых структур. Тогда же ФСБ провела обыски как минимум еще у 16 человек. Представители спецслужб искали активистов, связанных с «Абориген-форумом» — объединением экспертов, общественных деятелей и организаций коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока.
Валентина проснулась от стука в дверь и сначала решила, что это сын забыл ключи. В квартиру ворвались силовики с оружием.
«Я несколько раз прямо спрашивала: “Это обыск?” Мне отвечали: “Нет, это розыскное мероприятие, осмотр», — вспоминает Совкина. Ей пояснили, что в случае обыска всё выглядело бы иначе: «Мы бы ворвались к вам в дом, положили бы вас на пол, надели бы наручники и всё здесь перевернули”».
В течение четырёх часов один из сотрудников оформлял протокол, подробно записывая серийные номера устройств, в то время как другой снова и снова требовал пароли от телефона и компьютера. Валентина отказывалась.
«Значит, вам есть что скрывать?», — уточнил сотрудник ФСБ.
«Есть. Фотографии в неглиже, которые я отправляю мужу».
Валентина вспоминает, как один из сотрудников, просматривая её документы, отметил, что ее муж «возрастной».
«Ну так и я не молодая. Вы что, думаете, что в возрасте уже ничего нельзя?», – возразила она.
Во время визита нежданных гостей Валентина пугала силовиков своими знаниями о приметах и шаманизме. На руке одного она заметила шунгитовый браслет. Считается, что он помогает поддерживать физическое благополучие.
“Не будет у тебя здоровья” – возразила Валентина, указав на “оберег”.
В тот же день аналогичные визиты прошли у ее коллег. Защитницу коренных народов Дарью Егерову арестовал Басманный суд в Москве. Её обвинили в участии в «Абориген-форуме» – организации, чью деятельность российские власти признали «террористической».
Относились как ко «второму сорту»
Валентина Совкина родилась и выросла в Ловозере Мурманской области. Почти весь рассказ о себе она выстраивает вокруг тундры и семьи, а также пребывания в интернате с детьми-сиротами, который сильно повлиял на ее жизнь.
В интернат она попала из-за неблагополучной атмосферы в семье – родители часто пили: «Я их не осуждаю. Всё, что их привело к этому, — неустройство. Они просто были не нужны обществу».
«Что такое неблагополучная семья? Это когда нет отдельных кроватей, отдельных столов, письменных принадлежностей. У нас всё было общее. Мы все спали на одной кровати. Хорошо, если кровать — чаще мы спали на шкурах. Нас было много: пять человек только в нашей семье, плюс бабушкина семья. Мы все жили вместе. Помимо того, что родителей часто не было дома, то есть бабушка и дедушка были в тундре».
В интернате она впервые столкнулась с дискриминацией. Валентина вспоминает, что часто воспитатели и посетители учреждения к ней и к другим саами относились как «грязным».
«Они всегда говорили, что от нас плохо пахнет, и смотрели брезгливым взглядом. Так и относились к нам, как ко второму сорту, будто мы чего-то недостойны. Мы ели оленье мясо, рыбу и ягоды. Мы просто другой еды не знали. Дома пахло печкой, шкурами и работой. Если шьёшь, кожу делаешь, шкуры скребешь — специфический запах есть, и он впитывается в дом».
«Вот тогда я и начала осознавать себя. У нас была своя еда и свой образ жизни, олени под боком стояли, дедушка приезжал и мы на них катались. Мы ходили в нашей одежде, малицу надевали. То есть наша среда нас сформировала. Я всегда просыпалась от того, что бабушка пела луввьт – собственносочененные песни: “Тундра моя тундра, как я по тебе скучаю”».
Изучать свой род Валентина начала в начале 1990-х, когда оказалась в больнице. Там, в палате, лежала девушка из Ловозера, которая неожиданно сказала: «А ты знаешь, что ты моя родственница?»
Совкина вспоминает, как тоже рисовала схему от руки — квадратики, имена, связи: «Вот этот листочек — как начало моего пути к возвращению себя».
Потом уже, когда вот я пошла в политику, меня прямо так и назвали вечным машущей флагом. Потому что я у меня всё время флаг везде был, везде. На компьютере, на телефоне, значок на кепке. Я всё время показывала, что я вот она, я тут, я есть.
«Они пришли на нашу землю»
Валентина Совкина много лет представляет саами – малочисленный коренной народ Кольского полуострова – в диалоге с властями, промышленными компаниями и международными институтами. В 2022 году Совкина была назначена членом Постоянного форума ООН по вопросам коренных народов — консультативного органа при Организации Объединенных Наций.
Валентина последовательно выступала против проектов, затрагивающих территории традиционного проживания саами.
Часть её деятельности также связана с борьбой против «декоративизации» саами — когда власти и туристические проекты используют образ народа как культурный антураж, не учитывая реальные проблемы общин.
Валентина начала выступать в ООН как представительница коренных народов России, много лет занимавшаяся региональной и экспертной работой. Она рассказывает о проблемах не только своего народа, но и о других коренных народов. Со временем коллеги Валентины начали привлекать ее к более крупным международным проектам.
«Видимо, заметили мою позицию — несгибаемую», – считает Совкина.
Многие выступления Валентины Совкиной связаны с промышленным освоением территорий традиционного проживания саами. В Мурманской области ключевым игроком в этих процессах остаётся горно-металлургическая компания Норильский никель и структуры, аффилированные с ним. Они, по словам активистов, ведут разрушительную деятельность на территориях, где проживают саами.
За последние годы Кольский полуостров стал одной из главных площадок для добычи редкоземельных металлов. Речь уже идёт не только о традиционных для региона никеле и палладии, но и о новых проектах — прежде всего, о добыче лития. Колмозерское месторождение в Ловозерском районе, расположенное рядом с саамскими поселениями и пастбищами, считается крупнейшим литиевым проектом в России и важной частью будущего производства аккумуляторов.
Расширение промышленной добычи вытесняет оленеводство. Компенсации от компаний, по словам представителей саами, не покрывают долгосрочные потери общин. Совкина и другие активисты считают, что проекты «Норникеля» разрушают экономическую основу традиционной жизни коренных народов.
«Я против Норильского никеля. Они пришли к нам домой, они хотят изъять нашу территорию, где наши олени и земли. Там вообще дед мой похоронен на острове Колмозеро.
Я понимаю, что нужен стране литий и ещё что-то, но у нас есть другие территории, которые можно изымать или уже изъяты, которые можно обрабатывать. Поэтому я не хотела бы, чтобы они приходили на нашу территорию».
Интересы государства и корпораций доминируют над правами коренных народов, подчеркивает Совкина. Пример – Ассоциация Кольских саами, заключившая соглашение с «Норильским никелем» и получающая от него прямое финансирование:
«Местные лидеры коренных малочисленных народов нередко назначаются сверху и не отражают интересов своих общин. Часто они вынуждены вступать в партнерство с крупными компаниями, что делает их зависимыми. Отсутствие реального самоуправления и защиты интересов коренных народов приводит к конфликтам и утрате традиционного образа жизни», – говорит активистка.
В 2022 году при пересечении границы пограничники завели Совкину в комнату для допроса. Сотрудники ФСБ спрашивали Валентину об ее отношении к Российскому государству и политике США. Последний вопрос силовик задал уже по конкретной теме – «А как вы относитесь к Норильскому никелю?». «Ах, вот в чем дело. С этого надо было начинать», – ответила женщина.
Напасть на человека, который «мышку не обидит»
В 2014 году Валентина Совкина ехала из Ловозера в норвежский Киркенес, откуда должна была вылететь на Всемирную конференцию коренных народов в Нью-Йорк. Утром у машины, на которой они собирались ехать, обнаружили порезанные колёса. Другой транспорт нашли, но выехали с опозданием.
По дороге их несколько раз останавливали сотрудники ДПС — без оформления протоколов, с досмотром машины и длительными задержками.
«Сначала говорили, что это обычная проверка. Потом — что из-за Украины, мол, может быть, мы оружие везём. Всё время причины менялись».
На подъезде к Заполярному машину остановили снова. У Совкиной потребовали паспорта. Загранпаспорт она отдавать отказалась. Пока Валентина по телефону консультировалась, как действовать, рядом с машиной появился молодой мужчина. Он резко попытался вырвать у неё сумку с документами и телефоном.
Он подбежал и начал дёргать сумку. Я держу — он дергает сильнее. Тогда он меня уронил и начал тащить. Видимо, думал, что я испугаюсь и отпущу. А я начала сопротивляться — пинаться, кричать.
Водителя в это время удерживали в машине ДПС. Когда он выскочил и попытался остановить нападавшего, полицейские вмешались, но не для того, чтобы его задержать.
«Они схватили не нападавшего — они схватили водителя. А тот парень спокойно убежал. Потом мы его почти поймали — и снова полиция оттащила нас, а не его. Это выглядело как заранее разыгранная сцена. Цирк».
Совкина написала заявление по факту нападения. Эпизоды с задержаниями и действиями полиции расследованы не были, дело зависло. Позже, во время многочасовых допросов, один из следователей попытался сгладить происходящее.
«Он мне говорит: “Ну вы их извините, они выполняли приказ”. Я спрашиваю: “Чей приказ?” А он молчит. И я понимаю — если бы они меня убивали, это тоже был бы приказ».
Именно после этого, говорит Совкина, её отношение к государству окончательно изменилось.
Теперь я точно уверена, что я не в безопасности. Вы показали, что можете напасть на человека, который мышку не обидит. Вы полностью поменяли мой внутренний вектор. Я верила, что государство способно защищать.
В Нью-Йорк она тогда всё-таки улетела — с опозданием на день. Загранпаспорт у неё остался. Другим российским участникам конференции повезло меньше: часть из них не смогла выехать, у некоторых документы изъяли уже в аэропортах.
“Власти не выгодно, чтобы мы были самостоятельными”
Вмешательство государства в деятельность представителей саами происходило задолго до уголовных дел по «экстремистским» и «террористическим» статьям. Совкина говорит, что всё началось с систематического ограничения возможностей для коллективной работы и попыток самоорганизации.
Во время жизни в Ловозере Валентина регулярно организовывала вебинары и очные встречи — для активистов, экспертов, представителей общин. Однако каждый раз, когда требовалось помещение, следовал отказ, несмотря на наличие договоренностей.
«Нам говорили: “Извините, у нас пожарная безопасность”, или “прорвало трубу”, или ещё что-нибудь. Поначалу это раздражало, но не останавливало работу, мы находили другие площадки»
Со временем Совкина пришла к выводу, что обращаться в государственные и муниципальные учреждения за помещением бессмысленно.
“Людям, готовым предоставить помещение или поддержку, давали понять, что это может обернуться последствиями. Им прямо говорили: “если вы будете помогать или предоставлять площадку, то можете не получить субсидию»
Валентина не сомневается, что ФСБ напрямую связана с этим давлением.
Совкина вспоминает, как на открытое мероприятии в Ловозере пришёл незнакомый мужчина и попросил разрешения участвовать. Он представился «учителем физкультуры», однако, как говорит Валентина, «по его выправке было сразу понятно, что это силовик».
«Я сказала ему: “Сидите. У нас секретов нет. Хоть всё записывайте. Мы даже не будем говорить на саамском — будем на русском, чтобы вы всё понимали».
В течение двух дней специалисты по климату и океанографии обсуждали изменение климата, риски для территории, долгосрочное и краткосрочное планирование для Ловозера, меры, которые должна предпринимать администрация в случае лавинной опасности и других угроз. После завершения встречи «физкультурник» подошёл к Совкиной и задал вопрос:
Я так и не понял — а что вы такого опасного тут делаете?
До 2010 года День саами, который отмечается 6 февраля, сопровождался поднятием флага около администрации Мурманской области. Однако позже, активисты начали сталкиваться с проблемами.
Совкина вспоминает, как в 2010 году активисты планировали поднять флаг у здания администрации в Мурманске. Губернатор не оценил эту идею.«Дошли до того, что спилили флагштоки, чтобы мы не поднимали флаг около администрации Мурманской области», — говорит Совкина, — чтобы не было предмета для разговора. Оказывается, даже в правительстве обсуждали… "Как же мы можем саами позволить флаг поднимать. А если придёт ЛГБТ и тоже будет требовать?”».
Саами ответили акцией: пришли к зданию мурманской администрации с бубнами и рожками. Валентине предложили компромисс: «Вы на полчаса поднимете флаг, потом снимете». Она согласилась, флаг провисел целую неделю.
«Им не выгодно, чтобы мы были самостоятельными, им не выгодно, чтобы мы были финансово обеспеченными. Мы всегда говорим о своих территориях, об исконности этих территорий. Мы не живём на территории четырёх районов. Мы живём на всей территории Мурманской области и всегда жили».
Осенью 2024 года власти внесли в список «террористических» структур» «Форум свободных государств ПостРоссии» и объявили его «структурными подразделениями» ещё 172 инициативы. В перечень попали антивоенные и деколониальные проекты, движения за региональную автономию.
Кроме того, Минюст признал экстремистским «Антироссийское сепаратистское движение» — организацию, которую ведомство, по сути, придумало само по аналогии с «Международным движением ЛГБТ» и «Международным движением сатанизма».
«Эта история стара как мир»
С 18 декабря 2025 года Дарья Егерева, у которой прошел обыск одновременно с Совкиной, находится в заключении. Активистку за права коренных народов и представительница селькупов обвиняют в содействие террористической деятелбьности из-за ее правозащитной деятельности.
Валентина Совкина осудила преследование активистов.
«Особое возмущение вызывает тот факт, что российские власти обвиняют активистов в терроризме, за что в России сегодня назначают чудовищные сроки лишения свободы — 15, 20 лет тюрьмы — людям, которые не совершали и никогда не призывали к насилию. Эти сроки предназначены не для «борьбы с терроризмом», а для устрашения. Они добрались до тех, кто веками вел и ведет традиционный образ жизни, пасет оленей, ловит рыбу, охотится, занимается сбором дикоросов на своей земле. Сохраняет по крупицам свои знания, знания Природы.
Мы должны называть вещи своими именами: это не борьба с терроризмом, это политическая месть.
Это прямое наказание со стороны государства за то, что представители Коренных Народов смеют обращаться в ООН, говорить о нарушениях своих прав, участвовать в работе международных органов и говорить правду о том, что происходит в России. Российская власть целенаправленно криминализирует саму идею сотрудничества с Организацией Объединённых Наций».
«Эта история стара как мир — обвинения в сепаратизме, нежелание допускать коренные народы к принятию решений и стремление сохранить контроль над территориями. Именно так и проявляется колониальная политика», – говорит муж Валентины Бьярне Сторе-Якобсен.
Бьярне хорошо помнит день обыска у Совкиной— он наблюдал за происходящим, находясь у себя дома в коммуне Несебю, в 100 километрах от Киркенеса. Там же журналисты Barents Observer встретились с Валентиной.
Как и Совкина, Сторе-Якобсен является известным саамским активистом в Норвегии. В начале своей политической карьеры он стал одной из ключевых фигур движения за права саами, в частности, выступал против строительства гидроэлектростанции в Альте.
Несмотря на схожие политические биографии по разные стороны российско-норвежской границы, активисты познакомились уже в зрелом возрасте. В Норвегии Сторе-Якобсен работал журналистом на протяжении 1980-х и 1990-х годов, а в 2005 году был избран в Саамский парламент Норвегии. Спустя три года после возвращения в политику парламент направил его представлять саами в международном арктическом трансграничном сотрудничестве.
Совет был создан в 1993 году. Спустя тридцать лет, в 2023 году, Россия была отстранена от участия в этом сотрудничестве после начала полномасштабного вторжения в Украину. Несмотря на жизнь по разные стороны границы, Совкина и Сторе-Якобсен поддерживали отношения, регулярно встречаясь. В 2020 году они поженились.
Кажется, что мой отъезд – это бегство. А это не в моём характере. Иногда я думаю, что я готова всё бросить и поехать обратно — и пусть там всё горит. Я хочу знать, что происходит в моей семье. Но если меня лишат возможности говорить, от этого не будет пользы никому.
«У неё было несколько дней, чтобы покинуть страну. Иначе её бы арестовали», — полагает Бьярне Сторе-Якобсен.
Валентине тяжело далось решение покинуть Россию, иногда она думает о возвращении. Но возможные «террористические» обвинения и беспокойство близких толкнули ее на этот шаг.
«Кажется, что мой отъезд – это бегство. А это не в моём характере. Иногда я думаю, что я готова всё бросить и поехать обратно — и пусть там всё горит. Я хочу знать, что происходит в моей семье. Но если меня лишат возможности говорить, от этого не будет пользы никому».
Сейчас Совкина ждет решения норвежской миграционной службы UDI, она подавала заявление на получение вида на жительство по воссоединению с семьей. Документы UDI висят на ее стене в кабинете.
Несмотря на то, что сегодня она живёт привычным для себя укладом, мысль о возвращении в Россию Совкину не отпускает. Её не останавливает даже понимание возможных последствий — вплоть до тюрьмы.
Говоря о репрессиях, с которыми сталкиваются представители коренных народов, Валентина Совкина проводит прямую историческую линию к событиям, которые в саамской памяти закрепились под названием «саамский заговор».
Речь идёт о кампании 1937–1938 годов; НКВД обвинил представителей саамской интеллигенции и местных лидеров в создании «контрреволюционной националистической организации». Им вменяли шпионаж, связи с Норвегией и Финляндией, сепаратизм – подготовку отделения Кольского полуострова от СССР.
Среди арестованных был Василий Алымов — директор Мурманского областного краеведческого музея. Вместе с ним были репрессированы ещё около тридцати человек. Большинство из них не вернулись: 15 человек были расстреляны, 13 получили по 10 лет лишения свободы.
На вопрос, как часто её саму обвиняли в сепаратизме, Совкина отвечает – «Практически всё время». После одного из выступлений в ООН в прогубернаторском медиа вышла публикация, где обвинения в сепаратизме встречались через строчку.
«Я тогда прочитала и подумала: боже мой, это же снова 37-й год. Опять “заговор”, опять поиск врагов там, где люди просто говорят о своих правах».
«По сути, сейчас нас решили взять “в оборот”. “Саамский заговор” – это ведь были врачи и ученые. И всё из-за служения своим знаниям. Это же какая сила должна быть! Поэтому у меня нет морального права опускать руки. Но у меня есть внутреннее ощущение, что это всё быстро закончится. Я в это верю».
