«У меня внутри все сжалось: не может такого со мной происходить». Журналистку задержали люди с автоматами

«Когда силовики сказали про госизмену, про 12 лет (минимальное наказание по данной статье – прим. авт.), для меня самым страшным было то, что я больше не увижу моих детей. Я понимаю своих родителей, которые во время обыска просили – “Заберите лучше нас”. Мне было не страшно за себя, за мужа, но было страшно, что я не увижу своих детей», — говорит журналистка Анна Яровая.

С журналисткой Barents Observer Яровая общается в норвежском Киркенесе, в 15 километрах от российской границы. За два дня до этого она сидела в кабинете ФСБ в Петрозаводске, где силовики расспрашивали ее про уехавших коллег и прозрачно намекали на уголовное дело о государственной измене – преступлении, за которое по современным российским законам можно получить пожизненный срок.

Гражданка России и Финляндии, Анна поехала в Россию после фестиваля Barents Spektakel, который проходил в Киркенесе в конце февраля. Она была готова к возможному допросу на границе, для предъявления силовикам у нее был «чистый» телефон. В этот раз границу она пересекла быстро и без проблем, после чего направилась к своим родителям в Петрозаводск — они долго ждали этой встречи.

На следующий день после приезда, 26 февраля Анна вышла из дома, где живут ее родители. Возле подъезда был припаркован микроавтобус, из которого навстречу ей выскочили люди в масках и с автоматами. Журналистке заломили за спину руку, в которой она держала телефон.

Они сказали, что у них есть информация, что я работаю на финскую секретную полицию (SUPO - прим.ред.). Я поняла, что это оно. Жесть».

Силовики объявили, что им нужно провести «осмотр помещения». От обыска, по сути, это отличается только отсутствием судебного ордера – очевидно, ФСБ не успела получить его к моменту приезда Яровой в Петрозаводск. Причиной задержания, по словам силовиков, стало некое анонимное сообщение.

«Якобы кто-то сообщил, что я являюсь агентом службы внутренней безопасности Финляндии. Они говорили, что просто осмотрят квартиру и освободят меня. Я им отвечала – всё, что они хотят знать, есть в открытом доступе в интернете. Зачем эти действия, с заламыванием рук, с автоматами, с людьми в масках? Я же не преступник, не террорист. Они отвечали: “Это наша работа”», — вспоминает Яровая.

Два с половиной часа Анна провела с силовиками в квартире родителей. Там у нее изъяли ноутбук и телефон. 

«Они в какой-то черный мешок от мусора начали упаковывать мою технику. Я говорю – у вас что, нет денег на что-то поприличнее? Они ответили: «На что хватает бюджета». То есть бюджета хватает, чтобы какую-то безоружную женщину караулить сутки с автоматами. А на нормальный пакет нет».

После «осмотра» силовики зачитали протокол, в конце которого прозвучало, что ФСБ проверяет информацию о возможном сотрудничестве Анны Яровой с финскими спецслужбами, что может быть квалифицировано как государственная измена.

У меня внутри все сжалось: это какая-то хрень, не может такого со мной происходить»,

– вспоминает Анна.

В последние годы Яровая не сотрудничает на постоянной основе ни с какими СМИ, получает образование в Финляндии и занимается собственными творческими проектами, не связанными напрямую с российской политикой. Тем не менее, пересекая границу, она внутренне была готова к тому, что в России на нее имеется какое-нибудь административное дело, о котором у нее на тот момент не было информации – например, о сотрудничестве с «нежелательной организацией» или о «дискредитации» армии. Но о том, что ее будут подозревать в столь тяжком преступлении, Анна подумать не могла.

«Мое присутствие в России нежелательно»

Силовики отвезли Анну в здание ФСБ в Петрозаводске, расположенное на улице Андропова, где провели двухчасовой «опрос». Больше всего сотрудников спецслужб интересовало, вербовала ли журналистку финская разведка. К этой теме силовики возвращались множество раз.

«Они спрашивали, заполняла ли я какие-то анкеты, проходила ли какие-то опросы. Я никогда этого не делала и, естественно, так и отвечала», – объясняет Анна.

Много говорили о статьях Яровой, опубликованных в финском издании Karjalainen, где Анна рассказывала о своих поездках в Россию. В том числе журналистка делилась мыслями о милитаризации страны и политике российских властей по привлечению бойцов на войну против Украины.

Также сотрудники ФСБ интересовались судьбой уехавших карельских журналистов и активистов. Например, силовики расспрашивали, как обстоят дела у Валерия Поташова, – независимого журналиста, вынужденного покинуть страну после второго обыска. Потом Анну спросили, как отреагировал на дело о государственной измене бывший карельский журналист Андрей Агапов, живущий сейчас в Йоэнсуу и активно помогающий украинской армии. Вспомнили и про Павла Андреева – одного из создателей культурного пространства «Револьт-центр» в Сыктывкаре и издания «7х7», где когда-то работала Анна Яровая: Андреев тоже обвинен в измене. 

«Разделяете ли вы позицию Андрея Агапова по поводу СВО? – интересовались силовики, глядя на их совместные фото в разблокированном телефоне. – Когда последний раз встречались с Павлом Андреевым?»

В конце опроса силовики уточнили, знает ли Яровая определение статьи Уголовного кодекса о государственной измене. Сотрудник ФСБ зачитал его, а потом распечатал текст и отдал журналистке.«У меня задергался глаз. Он зачитал параграф, в котором указано, что человек, совершивший действия, которые можно интерпретировать как госизмену, но сообщивший об этом ФСБ, освобождается от ответственности. “Так что если вы вспомните что-нибудь, позвоните по телефону дежурной части”», — цитирует Анна совет эфэсбэшника. 

Анна вышла из здания ФСБ и решила, что нужно немедленно покидать страну. У нее не было никаких средств связи, поэтому она отправилась в ближайший магазин и купила первый попавшийся телефон. Она встретилась с близкими – они размышляли о том, что, возможно, это их последняя встреча на ближайшие годы.

«Мне дали понять, что мое присутствие в России нежелательно, но дали возможность уехать», – полагает Яровая.

Спустя два дня она пересекла границу. Пограничник спросил, когда она собирается ехать обратно.

– Куда “обратно”? – спросила Яровая.

– Ну, в Россию.

– Я не знаю.

– Ну хорошо. Я так и запишу. Всё, больше у меня вопросов не будет.

***

Анна Яровая и ее муж Глеб уехали из России в 2018 году. Причиной стала в том числе их профессиональная деятельность. Глеб Яровой много писал о карельских колониях, его материал о пытках в сегежской ИК №7 получил премию «Редколлегия». В какой-то момент стали «поступать сигналы», что карельские силовики не прочь отправить журналиста в места, которые он описывает в своих расследованиях. Например, однажды Ярового задержали под предлогом проверки на алкогольное и наркотическое опьянение; анализы ничего не показали, но Яровой не смог попасть на протестную акцию, которую собирался освещать.

Сама Анна Яровая много писала о репрессиях и об уголовном деле в отношении их исследователя Юрия Дмитриева. Ее материал про попытки властей переписать историю сталинских репрессий также получил «Редколлегию».